Смерть ректора Школы-студии МХАТ Игоря Золотовицкого 14 января 2026 года стала не только утратой для театрального сообщества, но и спусковым крючком для системного кризиса, обнажившего глубинные противоречия отечественной театральной педагогики.
Назначение Богомолова и протесты
Назначение режиссера Константина Богомолова и. о. ректора престижного вуза вызвало волну протестов среди выпускников и педагогов, для которых это решение означает разрыв с вековой традицией преемственности.
Аргументы сторон
- Константин Богомолов: «кровно заинтересован» в качестве подготовки будущих актеров и сценографов, считает, что совмещение руководства театром и учебным заведением принесет синергию.
- Выпускники МХАТ: считают, что приход «внешнего» человека за 40 дней до поминок выглядит не просто нарушением этикета, а осквернением священного ритуала преемственности.
Поддержка протестующим от Андрея Бурковского
Неожиданную поддержку протестующим оказал Андрей Бурковский — актер, покинувший Россию и обосновавшийся в Лос-Анджелесе. Он назвал Золотовицкого своим «Великим Мастером» и напомнил его шутку: «Андрей, я всё для тебя сделал!».
Позиция Бурковского
Бурковский сознательно пошел на конфликт с собственной репутацией, предвосхитив обвинения в лицемерии: «Готовясь быть закиданным какахами о том, что я за бугром… да мне глубоко по барабану — всё же оставлю свои 5 копеек».
Страхи за студентов и будущее МХАТ
Актриса Ксения Алферова выразила то, что многие думают, но не решаются сказать прямо: «Такого эпатажного человека нельзя пускать к детям». Вопрос здесь не в компетенциях Богомолова, а в педагогической этике: может ли человек, строящий карьеру на шоке и трансгрессии, стать наставником в вузе, где формируется не только профессия, но и личность?
Раскол в театральном сообществе
Софья Эрнст, выступившая против коллег, озвучила контраргумент, отражающий другую Россию — ту, где ценится не преемственность, а эффективность. Ее раздражение вызвала фраза о том, что Богомолов «не был воспитан учителями-мхатовцами».
Будущее Школы-студии МХАТ
Судьба Школы-студии МХАТ сегодня — метафора судьбы русской культуры в целом. Способна ли она сохранить себя через преемственность или должна обновляться через разрыв? Может ли эпатаж стать педагогическим инструментом или он неизбежно разрушает хрупкую атмосферу обучения?
RU 
EN