В российских кинотеатрах с 20 ноября можно посмотреть фильм «Авиатор» — вольную экранизацию одноименного романа Евгения Водолазкина. Кинообозреватель Sport24 Елизавета Казакова рассказала, как многогранный первоисточник превратился в безликую мелодраму с любовным треугольником.
## От первоисточника осталось мало
Фильм «Авиатор» режиссера Егора Кончаловского с Константином Хабенским, Дарьей Кукарских и Александром Горбатовым в главных ролях — это история о семейной паре ученых Гейгеров, которые в подземельях бывшего советского концлагеря «Соловки» обнаруживают находку, способную перевернуть жизнь человечества.
## Сюжет и его изменения
В одной из камер на протяжении ста лет покоились тела замороженных «лазарей», подопытных безумного эксперимента по созданию бессмертия. Из ледяного сна выходит лишь один — авиатор Иннокентий Платонов. Чтобы ученые смогли совершить научный прорыв, гостю из прошлого необходимо восстановить память.
Однако фильм ощутимо отрывается от своей литературной основы. События, происходившие в романе в 1999 году, переносят в 2026-й, а художник Иннокентий Платонов, который когда-то лишь смотрел в небо снизу вверх, внезапно становится гениальным авиаконструктором.
## Любовный треугольник вместо философской драмы
В дневнике авиатора у Водолазкина мы читали, как он ощущает смену эпохи через новые звуки и запахи, как иронизирует над вновь трансформирующейся страной в 90-е и как его тянет вниз старая, почти окаменевшая вина за преступление шестидесятилетней давности. В фильме же Платонов смотрит не столько внутрь себя, сколько на Анастасию — девушку, неожиданно оказавшуюся клоном его первой любви и заодно несчастливой женой Гейгера.
## Критика экранизации
Не всем книгам нужна киноадаптация, особенно если они входят в число романов, которые (почти) невозможно экранизировать. Можно затянуть долгий рассказ о том, какой производственный ад прошел проект, сколько сценаристов сменил и кто из режиссеров мог взяться за «Авиатора».
## Заключение
Едва ли не единственное, что картине действительно удалось — показать разрыв между эпохами. По сравнению с пластмассовым 2026-м, даже безбожные 1920-е с их деспотичной советской властью, выглядят более живыми. Евгений Водолазкин, комментируя экранизацию, отметил, что кино и литература — разные стихии. Длинные философские размышления на экране смотрелись бы провально.
RU 
EN